Оскар Уайльд

Материал из НБ ТГУ
(перенаправлено с «Уайльд»)
Перейти к: навигация, поиск
Оскар Уайльд (Oscar Wilde, 1854−1900). Фотограф Наполеон Сарони

Творческая биография

Сэр О́скар Фи́нгал О’Фла́эрти Уиллс Уайльд (Sir Oscar Fingal O’Flahertie Wills Wilde, 16 октября 1854 года, Дублин – 30 ноября 1900 года, Париж) – ирландский философ, эстет, писатель, поэт, один из самых известных драматургов позднего Викторианского периода, эстетические взгляды которого сформировались под влиянием Дж. Рескина, поэтов-романтиков и прерафаэлитов. Первый поэтический сборник Уайльда – «Стихотворения» (1881) продемонстрировал его приверженность к эстетическому направлению декаданса, которому свойственны индивидуализм, мистицизм, пессимистические настроения одиночества и отчаяния. В этом же году появилась и первая пьеса драматурга – «Вера, или Нигилисты» (Vera; Or, The Nihilists, 1881) . В дальнейшем, Уайльд обращался преимущественно к другим жанрам – эссе, сказкам, литературно-художественным манифестам. Единственный роман О. Уайльда «Портрет Дориана Грея» (The Picture of Dorian Gray, 1890) с его эстетизацией безнравственности, концепцией циничного гедонизма, очарованием порока, процветающего в роскошных интерьерах аристократических салонов, послужил своеобразной предтечей немногочисленных драматических произведений писателя «Веер леди Уиндермир» (Lady Windermere’s Fan, 1892), «Женщина, не стоящая внимания» (Woman of No Importance, 1893), «Идеальный муж» (An Ideal Husband, 1895), «Как важно быть серьёзным» (The Importance of Being Ernest, 1895). Изысканные комедии, полные оточенных парадоксов и тонкого юмора, сразу же были поставлены на лондонской сцене и пользовались оглушительным успехом, однако практически сразу же были сняты с репертуара, а имя драматурга оказалось под запретом, когда в 1895 г., разразился грандиозный скандал: Уайльд, обороняясь от общественного обвинения в гомосексуализме, подал в суд на маркиза Квинсберри, отца своего ближайшего друга Альфреда Дугласа, но был осуждён за безнравственность и приговорён к тюремному заключению. Два года, проведённые писателем в тюрьме, дали миру последние произведения английского автора, исполненные огромной художественной силы – прозаическую исповедь «De Profundis» (De Profundis, 1897), написанную во время заключения и опубликованная посмертно, и поэму «Баллада Редингской тюрьмы» (The Ballad of Reading Gaol, 1897), созданную вскоре после освобождения в 1897 г. Больше Уайльд ничего не писал. Под именем Себастьяна Мельмота, он уехал во Францию, где и скончался 30 ноября 1900 г.

Творчество Оскара Уайльда в сибирской периодике рубежа XIX−XX вв.

Влияние О. Уайльда на русский литературный процесс рубежа веков было не менее велико, чем влияние Г. Ибсена, М. Метерлинка, Ш. Бодлера и некоторых других западноевропейских писателей и мыслителей. Первое упоминание о нем в русской периодике относится к 1892 г.; в это время в Англии на смену скандальной славе Уайльда – эстета и декадента – пришла широкая популярность Уайльда–драматурга. Последовавшие судебные процессы послужили своеобразным катализатором интереса к писателю: в России появился целый поток публикаций, содержавших попытки осмысления его личности и судьбы. Распространение славы Уайльда в России – заслуга русских символистов. Эстетические постулаты английского писателя, понимание им искусства как реальности более высокой, чем природа и окружающая действительность, взгляд на художника как на избранную личность, были созвучны их исканиям [1]. В середине 1900-х гг. общероссийский дискурс об О. Уайльде вышел за орбиту символистских изданий: статьи о нем появлялись в журналах, не разделявших эстетические позиции символистов («Вестник Европы», «Русская мысль», «Современный мир»). В этот период критики сосредоточились на эволюции писателя и на сложном взаимопроникновении эстетического и этического в его сочинениях. Как заметил в свое время К. Чуковский, «нет такой русской статьи, посвященной Уайльду, в которой не твердили бы о его раскаянии, перерождении, катарсисе» [2].

Литературная критика

Несколько запоздалое знакомство томского читателя с О. Уайльдом пришлось, главным образом, на первое десятилетие XX в. В «Сибирской жизни», обычно внимательно следившей за происходящим в литературном и окололитературном мире, ни суды над Уайльдом, ни его кончина в 1900 г. не вызвали никакого резонанса. Критики обращаются к английскому писателю только в 1910 г. В «Заметках о модернизме», опубликованных в «Сибирской жизни» в № 190 [1] за 1910 г., А. Качоровская лишь упоминает Уайльда, обозначая принадлежность английского писателя, наряду с М. Метерлинком и Ф. Ницше, к определенному направлению модернизма. В ноябре этого же года в № 261 [2] «Сибирской жизни» выходит большая статья Г.А. Вяткина с поэтичным названием «Рыцарь Красоты». Вяткин, позиционировавший себя как критик-реалист, получивший «народническую закваску», считал модернистские течения упадком русской литературы. Однако его отказ от обязательных гражданских мотивов в творчестве отчасти сближал его позицию с точкой зрения Уайльда о принципиальной бесполезности искусства. Декларируя свои принципы, Вяткин писал: «Обновленная литература должна быть не тенденциозно-гражданской, а изящной и свободной < … >» [3]. Как и символисты, Вяткин признает за Уайльдом особенную роль в мировой литературе: «Рыцарей Красоты, пророков и предтечей ее грядущего воцарения было немало: история литературы насчитывает десятки гениев, сотни и тысячи ярких талантов, но неистового, безмерного, безумного раба, жреца и апологета Красоты история знает только одного, и его имя – Оскар Уайльд». Для сибирского критика не имеют значения истоки скандальной репутации английского писателя, Уайльд интересен ему как талантливый художник, чьи творения существуют вне времени и пространства: «В каждом художнике, творце, ценно не то, что умирает с ним, а то, что остается жить и после его смерти и чем навеки оправдывается и украшается его имя». Вслед за рядом столичных критиков центральной для понимания Уайльда Вяткин считает его духовную эволюцию, интерпретируя личность и творчество английского писателя через призму христианства и идейно-философских исканий Достоевского. В очерке упоминается, что в тюрьме Уайльд зачитывался «Записками из мертвого дома», посвященным сибирской каторге, а в своей статье «Памяти Достоевского» в № 24 [3] за 1911 г. Вяткин напишет о «благоговейном трепете», который испытывал перед великим русским предшественником английский писатель. По его мнению, Уайльд, как и Достоевский, на протяжении всей жизни задумывался о человеческом страдании: «Как ни старался он закрывать глаза, проходя с орхидеей в петлице через кровавую арену жизни, как ни старался не слышать стонов и криков угнетенных и обездоленных – это ему не удавалось, и он остановился и горько задумался». Томский критик разделяет сформировавшийся в России миф об Уайльде – мученике, через испытания пришедшем к «религии страдания», которая в свою очередь ведет человечество к пониманию истинной красоты и духовному совершенствованию. Очевидно в связи с этим Вяткин называет самым значительным и трагичным произведением английского писателя «Балладу Рэдингской тюрьмы».

Впоследствии Вяткин неоднократно обращается к фигуре О. Уайльда, переосмысливая и применяя его этические и эстетические принципы в оригинальной публицистике и лирике. К примеру, в № 94 [4] «Сибирской жизни» за 1911 гг. в публикации «Праздник белого цветка» об акции в поддержку борьбы против туберкулеза Вяткин как отправную точку использует размышления О. Уайльда о роли искусства в жизни. Разделяя мечту английского эстета об искусстве, сопровождающем человека на всем его жизненном пути, томский критик вносит в это понятие собственный, несколько утилитарный смысл. С его точки зрения, искусство должно служить жизни, чтобы «создавать из грубого материала действительности гармонично прекрасное, внешне и внутренне благородное», что становится возможным, только если подходить к каждому делу «с увлечением, вдохновением и любовью». Таким образом, «уайльдовский» постулат о принципиальной бесполезности искусства («Art for Art's sake») в заметке Вяткина, принимая во внимание рассматриваемое в ней событие, наполняется новым звучанием в духе знаменитого высказывания Достоевского о том, что «красота спасет мир». Свое стихотворение «Любовь», опубликованное в «Сибирской жизни» № 257 [5] в 1911 г. Вяткин предваряет эпиграфами из тюремной исповеди О. Уайльда «De Profundis» – произведения, написанного человеком, прошедшим через многочисленные мучения и унижения, но сохранившего веру в любовь. Цитата «Радость – для прекрасного тела, Страдание – для прекрасной души» («Pleasure for the beautiful body, but pain for the beautiful soul») является выдержкой из рассуждений английского писателя о Любви как единственном объяснении страдания, переполняющего мир: «Если Вселенная и вправду, как я сказал, создана из Страдания, то создана она руками Любви, потому что для человеческой Души, ради которой и создана Вселенная, нет иного пути к полному совершенству» [4]. «Чужое» слово – эпиграф из О. Уайльда – выступает своеобразным камертоном для «собственного слова» – стихотворения Вяткина, которое оказывается продолжением лирической темы, заявленной в эпиграфе. При этом строки сибирского поэта обнаруживают переклички с текстом «De Profundis»:

Г. Вяткин О. Уайльд
Дитя небес, земные дали

Она проходит, как во сне,

Вся в нескончаемой печали,

Вся в очистительном огне.

И зная чары тьмы полночной,

Восторгу грешному верна,

Все ж от лазури непорочной

Не отрывается она.

Я должен радоваться и ликовать, если

мои стопы направлены по верной дороге,

а лицо обращено в сторону «врат, чье имя –

Прекрасное», хотя бы мне предстояло много

раз падать в грязь и часто сбиваться с дороги в тумане [4].

Переводы

Иллюстрации к книге О. Уайльда «Счастливый принц и другие сказки» (The Happy Prince and Other Tales), выполненные Уолтером Крейном и Джекомбом Худом

К концу 1900-х гг. значительная часть литературного наследия Уайльда уже была представлена русским читателям в переводах, которые, однако, по мнению Т.В. Павловой, соответствовали скорее «рыночным», чем художественным критериям [5]. В томской периодике первые переводы из Уайльда появляются лишь к концу 1900-х гг. В 1906–1907 гг. Е. Григорьев выполнил переводы малоизвестных новелл Уайльда «Натурщик-миллионер» (The Model Millionaire, 1891), опубликованный в № 145 «Сибирской жизни» за 1906 г. и «Сфинкс без тайн и загадок» (The Sphinx without a Secret, 1891), опубликованный в № 65 [6] газеты «Сибирская мысль» за 1907 г. «Томские» перевод новелл демонстрирует тенденцию к приспосабливанию текста к принимающей культуре. Трансформации, заключающиеся в ослаблении эстетического дискурса, исключении «игры» с читателем, приводят к усилению притчевости новелл. И хотя переводчик воспроизводит декоративность эстетики Уайльда, связанную с описаниями тканей, интерьера, нарядов, многочисленные трансформации приводят к изменениям в общей тональности текстов и усилению их дидактизма: Уайльд–эстет уступает Уайльду–моралисту. Григорьев также переводит три стихотворения в прозе, написанные Уайльдом в 1894 г.: «Артист» (The Artist) и «Ученик» (The Disciple) (перевод опубликован в «Сибирской жизни», № 182 [7] за 1906 г.) и «Творец добра» (The Doer of Good) (перевод опубликован в № 85 [8] «Сибирской мысли» за 1907 г.). Переводы, выполненные Григорьевым, имеют достаточно высокий для своего времени профессиональный уровень. На лексическом уровне переводчик тщательно передает декоративность авторского стиля, а на синтаксическом уровне сохраняет характерный для оригинала мелодико-ритмический рисунок, прибегая к тем же способам: инвертированный порядок слов, многочисленные повторения, подхваты и параллельные конструкции, библейско-эпическое «и» в начале фраз, написание каждого предложения с новой строки, написание местоимения «он» и его форм с заглавной буквы, когда речь идет о Христе.

В № 80 «Сибирской жизни» за 1907 г. появляется перевод сказки «Соловей и роза» (The Nightingale and the Rose, 1888), подписанный криптонимом «П.А.» и обнаруживающий установку переводчика на максимальное сохранение всех особенностей оригинала.

Театральные рецензии

Имя О. Уайльда фигурировало во многих афишах столичных и провинциальных театров и в отчетах театральных обозревателей на рубеже XIX–XX вв. Известность драматургу в России принесли прежде всего остроумные, сценические, изобилующие театральными эффектами комедии. Однако спектакли по комедиям этого драматурга, при том, что собирали полные залы и освещались в прессе, событием в театральной жизни России не становились. Немногим актерам удавалось точно передать иронию и стиль автора, «не хватало виртуозности в ведении диалога, без чего невозможно художественно убедительное сценическое воплощение пьес Уайльда» [1]. В своих оценках критики существенно расходились: одни полагали, что в светских» комедиях ярко отразился талант писателя, другие же видели в них наиболее слабую сторону его творчества. Самой репертуарной пьесой Уайльда в дореволюционной России, судя по библиографическому указателю Рознатовской, была комедия «Как важно быть серьезным» (The Importance of Being Ernest, 1899) [1]. Эта пьеса была поставлена в 1912 г. томской труппой и привлекла, «несмотря на сырую погоду», немало публики, как сообщает И. Иванов в рецензии на спектакль, опубликованной в № 123 [9] «Сибирской жизни». В целом труппа планировала поставить три спектакля по Уайльду: помимо комедии «Как важно быть серьезным», в репертуар были включены драма «Герцогиня Падуанская» и комедия «Женщина, не стоящая внимания». Однако периодика не сохранила сведений о том, состоялись ли эти постановки в Томске. Поскольку для постановки «Как важно быть серьезным» в Томске использовали перевод В.П. Лачинова, в котором пьеса называлась «Что иногда хочет женщина», критик начал рецензию с необходимых пояснений. Раскрывая непереводимую игру слов, заключающуюся в оригинальном названии пьесы («Ernest» – английское имя собственное, «earnest» – «внимательный, серьезный»), он дополнял комментарий информацией о сценической истории пьесы. В своей оценке комедии Иванов солидарен с Чуковским, считавшим, что основное достоинство комедий Уайльда заключается в блестящей импровизации и остроумном диалоге [6]. Томский критик, явно опираясь на авторитетное мнение, пишет: «Что сообщает комедиям Уайльда непреходящий интерес и свежесть – так это необычайно легкий, блестящий диалог с парадоксами на каждом шагу». Иванов признавал комедию «Как важно быть серьезным» примером «истинной художественности»: авторская импровизация, игра, отсутствие в тексте дидактизма импонировали томскому критику, являвшемуся одним из немногочисленных апологетов нового искусства в Сибири. Перевод В.П. Лачинова, выбранный для томской постановки, был адаптирован для сцены и содержал значительные сокращения именно той части уайльдовского текста, в которой, по выражению К. Чуковского, «под разными именами фигурировал сам Уайльд» [6]. Искрящийся, остроумный диалог был для английского драматурга средством установления контакта с аудиторией, способом решения тех же проблем, которые волновали мастеров реалистической драмы. Парадоксы писателя можно рассматривать как попытку выказать иронично-презрительное отношение к лицемерной и ханжеской морали, столь нетерпимой Уайльдом в современном ему обществе. Опасаясь, что «английский юмор» не будет воспринят русским зрителем, переводчик значительно перекраивает оригинальные диалоги, максимально приближая героев пьесы к шаблонным водевильным характерам-схемам, хорошо знакомым российскому обывателю. Этот эффект усиливается за счет использования руссицизмов, вроде обращений «моя женушка», «милый муженек», пословиц «каков в колыбельку, таков и в могилку» (as a man sows so let him reap) или «молодость – это так зелено» (young women are so green). В конце второго действия Лачинов добавляет чисто фарсовую сцену с участием двух главных героев, Алджернона и Джека, которой просто не могло быть у О. Уайльда, сцену, явно рассчитанную на успех у «райка»: «Джек выводит собаку. Алджернон манит ее тартинкой. Джек ушел и вышел с чучелом тигра. Алджернон на стуле, на столе. Джек с тигром бегает вокруг стола. Музыка» [7]. Оценивая успех постановки пьесы в Томске, Иванов настроен благожелательно: по мнению критика, исполнителям главных ролей, в особенности Градову, игравшему роль Алджернона Монкрифа, удалось, благодаря природному такту и сдержанности, верно уловить и передать зрителю отношение Уайльда к подлинному искусству, которое должно быть свободно от морализаторства, пропаганды и навязывания собственных принципов.

В.Н. Горенинцева

Библиография сибирских газет

1906

Уайльд, О. Натурщик-миллионер (пер. с англ.) / О. Уайльд // Сибирская жизнь. – 1906. – № 145 (9 июля). – С. 2. Пер. «Е.Г.» [Е. Григорьев].

Уайльд, О. Артист (пер. с англ.). / О. Уайльд // Сибирская жизнь. – 1906. – № 182 (24 августа). – С. 2. Пер. «Е.Г.».

Уайльд, О. Ученик (пер. с англ.). / О. Уайльд // Сибирская жизнь. – 1906. – № 182 (24 августа). – С. 2. Пер. «Е.Г.» [Е. Григорьев].

1907

Уайльд, О. Сфинкс без тайн и загадок (пер. с англ.) / О. Уайльд // Сибирская мысль. – 1907. – № 65 (14 января). С. 2. Пер. «Е. Г.» [Е. Григорьев].

Уайльд, О. Соловей и роза (пер. с англ.) / О. Уайльд // Сибирская жизнь. – 1907. – № 80 (29 июля). – С. 3–4. Пер. «П.А.».

Уайльд, О. Творец добра (пер. с англ.) / О. Уайльд // Сибирская мысль. – 1907. – № 85 (2 февраля). – С. 3. Пер. «Е.Г.» [Е. Григорьев].

1908

Вяткин Г.А. Отрезвление // Сибирская жизнь. 1908. № 160 (30 июля). С. 3.

1910

Качоровская, А. Заметки о модернизме // Сибирская жизнь. – 1910. – № 190 (27 августа). – С. 2.

Вяткин, Г.А. Рыцарь красоты (О. Уайльд) / Г.А. Вяткин // Сибирская жизнь. – 1910. – № 261 (23 ноября). – С. 4-5.

1911

Вяткин, Г.А. Памяти Достоевского / Г.А. Вяткин // Сибирская жизнь. – 1911. – № 24 (30 января). – С. 4-5.

Вяткин, Г.А. Мысли вслух / Г.А. Вяткин // Сибирская жизнь. – 1911. – № 94 (29 апреля). – С. 3.

Вяткин, Г.А. Любовь / Г.А. Вяткин / Сибирская жизнь. – 1911. – № 257 (20 ноября). – С. 3.

1912

Иванов, И. Плач над разоренностью России (о повести Ремизова «Пятая язва») / И. Иванов // Сибирская жизнь. – 1912. – № 249 (9 ноября). С. 2.

Иванов, И. А. Театр // Сибирская жизнь. – 1912. – № 123 (3 июня). – С. 3.

Литература

  1. Рознатовская Ю. А. Оскар Уайльд в России: Библиографический указатель. 1892–2000. М., 2000. С. 8.
  2. Чуковский К.И. Оскар Уайльд // Собр. соч.: В 15-ти т., М., 2001. Т.3. С. 409.
  3. Вяткин Г.А. Отрезвление // Сибирская жизнь. 1908. № 160 (30 июля). С. 3.
  4. Уайльд О. De Profundis. Тюремная исповедь // Уайльд О. Собр. Соч.: В 3-х т. М., 2000. Т. 3. С. 475.
  5. Павлова Т.В. Оскар Уайльд в русской литературе (конец XIX–нач. XX в.) // На рубеже XIX–XX вв. Л., 1991. С. 103.
  6. Чуковский К. Этюд. С. 912
  7. Уайльд О. Что иногда нужно женщине (в пер. В.П. Лачинова). СПб., 1911.